ГЛАВА XIV БРОСОК / часть 2

Я сказал:

- Погода неважная. Американцы, канадцы в такую, как правило, не выходят. Можно и нам подождать. Но вслед за хорошей может случиться ужасная, невыносимая - по закону затишья перед бурей. Лучше идти теперь с реальной надеждой на улучшение, чем потом неделю отсиживаться где-то в пещере...

Убеждать никого не пришлось.

В увесистых рюкзаках запас продуктов, горючего на 7-8 дней, теплые вещи, среди которых по 4-5 пар рукавиц, два примуса - на каждую связку по штуке. Третий у Мысловского с Ивановым. Они, как уже известно, идут другим, кстати, параллельным путем. Нам здесь дал-и две рации: дальней связи - для переговоров с базой - и ближней - для общения между группами.

Еще в Анкоридже наше снаряжение дотошно проверяли представители спасательной службы. Они осмотрели палатки, спальные мешки, обувь, рукавицы, носки, набор продуктов - не только их количество, но и качество. Спасатели прочитали в наших глазах недоуменный вопрос: "Здесь, стало быть, кончается игра в "свободный альпинизм"?" - и ответили так: в прошлом, 1976 году каждая пятая группа имела несчастный случай, каждый 20-й восходитель стал жертвой такого случая, а каждый 30-й нуждался в эвакуации (всего в ледниковой зоне побывал 671 человек).

Итак, мы на снегоступах снова бороздим ледник. Ночью выпал обильный снег, полностью замел наши прежние следы. Ноги проваливаются в сыпучий полуметровый пласт. Чем выше поднимаемся, тем злее становится ветер. Кажется, здешняя метеослужба такой тоже называет порывистым. И впрямь порывистый... если периодические пятнадцати-двадцатиминутные ураганы считать порывами. В интервалах ненастье до конца не стихает. В такие минуты чудится, будто некий великан порциями набирает в легкие воздух, с каждым разом все больше и больше, чтобы потом с огромной силой выдуть его обратно.

Все-таки в этот день мы прошли ледник, ледопад с его уймой трещин и оказались у начала скального ребра. Можно было двигаться дальше, силы еще до конца не иссякли, но за густой облачностью не представлялось ни малейшей возможности рассмотреть маршруты. Я говорю "маршруты" во множественном числе, потому что

Эдик Мысловский и Валя Иванов пока еще с нами. Лишь отсюда наши пути разойдутся.

Здесь, на высоте 3570 метров, организовали первый бивак.

Рано утром, когда группа еще спала, я приоткрыл полог, чтобы поинтересоваться погодой. Ветер поутих, но через несколько секунд стало ясно, что и без того коротенький ртутный столбик опустился еще ниже. Мой взгляд упал на сильно провисшие скаты палатки Ефимова и Лебедихина. Это естественно: изнутри полотнища заросли толстым слоем инея, сантиметров в шесть-семь. Наша палатка выглядела как раз "противоестественно" - на внутренней стороне ее стенок едва заметен легкий след изморози. Мы с Олегом благословляем эту "противоестественность", ибо она следствие изощренной человеческой мысли. Наша палатка сшита из нового материала - гортекса. Мельчайшие его поры пропускают молекулы пара, но задерживают молекулы воды, которые во много раз больше. Таким образом, пар, образованный нашим дыханием, выходит наружу, а талый снег или дождевая вода стекает вниз. Правда, наш матерчатый домик чуть холоднее. Именно поэтому Сережа и Алексей предпочли палатку из традиционного материала - нейлона.

Я подумал: вот такие, казалось бы, совсем незначительные, крохотные детали влияют на успех восхождений. Ночь, проведенная в условиях кислородного голодания да еще в душной палатке, вряд ли могла пройти бесследно. Неудивительно, что порою у самой цели, под вершиной, восходителя неожиданно охватывает полное бессилие и он в двух шагах от воплощения мечты поворачивает, чтобы следовать вниз. В таких вот душных палатках, возможно, и "копятся" гипоксия и всякие гибельные на этих высотах болезни.

Однако, думая об этом, я чувствовал некое тайное, едва уловимое беспокойство в душе, что-то тяготило мою совесть. И вдруг стало понятно: я радуюсь послаблениям в своей альпинистской жизни. Тем послаблениям, которые несет цивилизация. Все-таки она просачивается в альпинизм, как ни стараемся мы от нее отгородиться? Впрочем, судя по моей реакции (и не только моей), можно сделать вывод: недостаточно стараемся! Не исключено, что только делаем вид, будто стараемся.... Кто нам мешал, скажем, добираться до ледника собственными, ногами, а не лететь на самолете? А мы, между прочим,! тем самым упустили интереснейшую альпинистскую воз" можность: преодолеть самый большой в мире перепад высоты - пять километров! Но мы этого не сделали, поскольку уже давно сложилась традиция: восходителей на ледник доставляют самолеты. Подъем на вершину начинается с высоты две с половиной тысячи метров. Словом, главный принцип альпинизма: первородный способ покорения вершин, восхождения без использования механизмов - оказался не таким уже незыблемым.

...Необычно долго длятся сборы. Холодно. Пальцы шевелятся с трудом. Надеть на себя обувь - целая история. Много времени занимает приготовление пищи. Увы! Снег тает гораздо медленней, чем наши запасы бензина. Прежде чем станет водой, он, снег, сожрет уйму горючего.

Когда начинающие альпинисты спрашивают у меня:

"Что труднее - технические восхождения или высотные?"-я, как и положено, говорю: и то и другое по-своему трудно. Так, наверное, и следует ориентировать новичков. Самому же мне казалось сейчас, что, работая на скальном куске гребня, я отдыхаю. "Это прогулка! - говорил я себе. - Приеду домой, пойду по отрогам кавказских хребтов". Глаз то и дело натыкался на продолжение скального острия - протяженные участки плешивого льда, к которым приближал меня каждый пройденный шаг.

Вот они, "ягодки"! Не поймешь: лед это или какие-то незнакомые кварцевые отложения? Разве что искры не летят из-под "кошек"! Впрочем, мне знаком такой - или почти такой - по незабвенной зимней Ушбе. Мог ли я тогда думать, что она станет прелюдией к легендарной Мак-Кинли?! Сейчас я порадовался, что там, на Кассине, есть Эдик Мысловский, прошедший вместе со мной уш-бинскую школу.

Снова изнурительная работа молотком - сотни ударов по крюку. Снова летящие вниз плоские, блюдце-образные сколы льда...

Отсюда хорошо можно рассмотреть группу японцев. Левее нас, словно насекомые на хребте огромного белого животного, копошатся люди. Они уже неделю трудятся здесь в поте лица, обрабатывают скалы и успели навесить метров четыреста перильной веревки. А мы обходимся без перил, поскольку движемся самостоятельными двойками...

Японцы фундаментально относятся к этому восхождению. И не только они. Их тактика - суть традиционного взгляда на эту гору. Мы хотим доказать - и себе и другим,-что ее можно пройти легким, изящным стилем. Позднее выяснилось: знатоки истории штурмов Мак-Кинли не считали нашу затею бредом сумасшедших. Несколько лет назад тем же способом сюда поднялась двойка англичан, покорившая перед тем Эверест. Однако люди, знакомые с этим фактом, решили, что англпча-яе проскочили случайно! Теперь, если наш поход закончится благополучно, альпинистский мир поймет: подобный стиль правомерен. Я, правда, не убежден в полезности такого переосмысления, ибо далеко не все, кто захочет повторить сей пример, будут иметь опыт взятия Эвереста или хотя бы зимней Ушбы...

Пройдено наконец тяжелое скально-ледовое ребро. Мы выходим на небольшую ровную площадку, на то самое место, где погостила на Олеговом плече полузамерзшая птичка. Дальше острый ледовый гребень. Но на него еще надо попасть. Вот этот-то поход, маленький семиметровый отрезок, и наводит нас на мысли, которых, полагаю, за свою практику не миновал ни один альпинист, но которые никогда еще никого не украсили.

Перед нами ключевой участок маршрута - тот самый, что заставил повернуть двойку канадцев. Нам захотелось немедленно последовать их примеру...

Зеркальная грань голубоватого льда, твердостью уступавшая разве что бронированному стеклу, взмывала вверх под углом около семидесяти градусов!

Мы смотрели в глаза друг другу и видели, как отступает внезапно захлестнувшая каждого волна малодушия.

- У нас с Алексеем титановые "кошки", - произнес Сережа Ефимов, - попробую пройти.

Коротким, но сильным точным ударом он врубил клюв ледоруба, потом потянул его на себя - держит!

- Это хорошо, что лед крепкий! - неожиданно весело сказал он.

Р-раз! - вонзились в прозрачную гладь остро заточенные передние зубья левой "кошки". Два! - зацепился ледовый молоток. Три! - правая "кошка" сколола кусок льда и скользнула вниз. Но это не страшно. Еще один удар, чуть повыше, дал правой ноге хорошую спору.

Метр пройден. Но главное - Сергей почувствовал лед. Почувствовал, как музыкант, взявшийся за чужой инструмент, поигравший на нем несколько минут, начинает чувствовать гриф или мундштук.

Следующий такт. Мастерски точная работа "кошками", ледорубом, молотком поднимает Ефимова еще на метр. В наших глазах он поднимается значительно выше. Забыв, где мы, что под нами и что еще предстоит пройти, словно цирковые зрители, любуемся захватывающим номером. Адова стенка пройдена без единого промаха! За несколько минут.

Нам проще. Нам сброшена закрепленная наверху веревка. Теперь этот участок не проблема для группы.

В десять часов вечера на высоте 4120 метров мы расположились на отдых. Двенадцать часов непрерывной работы продвинули нас на вертикаль в 550 метров. Не густо... если не учитывать характер рельефа.

Я долго не мог заснуть. Ворочался и Олег. Он включил фонарик, чтобы посмотреть время. И вдруг спросил:

- Володя, на какой мы высоте?

- А сам не знаешь?! Четыре тысячи сто двадцать.

- Вот и нет. Четыре сто восемьдесят!

- Не болтай. Перед тем как ставить палатки, показания прибора видел не я один...

- На-ка глянь на альтиметр.

Я взял прибор и увидел на нем цифру, которую назвал Борисенок. Выходило, что, лежа в палатке, мы прошли еще шестьдесят метров. Сей эффект в изумление нас не поверг. Он нам знаком. Сильно упало давление - до той величины, которая при нормальных условиях должна быть на шестьдесят метров выше. Альтиметр тут же показал эту разницу.

Я еще раз подумал, что мы слишком прямолинейно, однозначно относимся к оценке маршрутов. Один и тот же путь в разное время может иметь разные, далеко отстоящие друг от друга степени сложности. Даже высота, номинально оставаясь всегда величиной постоянной, фактически, по объективным условиям, переживаемым организмом, может весьма ощутимо вырасти. Хорошо было бы ввести некий погодный коэффициент.

На другой день погода дважды менялась. С утра даже пробилось солнышко. Но ненадолго. Во второй половине дня - снова облачность, резкий ветер, видимость очень низкая. К тому же усиливается крутизна склона. И все же при всех этих условиях мы прошли очень много - подскочили на 1100 метров! В этот день порадовали нас и Эдик с Валентином. На радиосвязи они сообщили, что до выхода из кулуара им осталось три веревки. А в этом кулуаре вся, как говорят, соль маршрута Кассина. Дальше их путь достаточно прост.

Это было 26 мая. А 27-го... И впрямь: за все надо платить! Вчера мы, видимо, сильно перерасходовали отведенный нам природой дневной лимит сил, взяв в долг у сегодняшнего дня. Но прошедшее время по счетам будущего не платит - может быть лишь наоборот, и теперь мы еле волочимся по широкому, окаймленному скальными бастионами кулуару. Возможно, сказывается высота, хотя до традиционной кризисной отметки, что ощущают восходители в начале седьмой тысячи, оставалось еще немало. Но это Мак-Кинли! Географическая широта, я думаю, повышает ее рост минимум на полтора километра. Болела голова. Рюкзак - ив самом деле тяжелый - казался свинцовым. Ужасно ныли ноги, скованные "кошками", которые мы не снимали уже третий день. Был момент, когда в группе послышались реплики, содержащие в себе намеки на необходимость в немедленном спуске. Честно говоря, они были близки и моему сердцу. Казалось, если напрячь остаток воли, то можно сделать еще с десяток шагов вверх, но не более. Мы вышагивали этот десяток, потом еще десяток, еще... Я точно знал: скажи я сейчас, мол, хватит, ребята, разворачиваемся и двигаем вниз, и мне в один голос ответят: погоди, Володя, давай попробуем еще немного... Нет, никто из них не повернет! Просто... на высоте иногда охота покапризничать перед самим собой.

В этот день мы все-таки продвинулись на 730 метров, вышли на высоту 5940 и разбили бивак в двухстах пятидесяти метрах от вершины.

28 мая - самые долгие сборы за все восхождение. Дважды выкидывали примус в снег-вспыхивал бензин. Примус виноват или руки? Думаю, что руки - неуклюжие, нечувствительные, с плохо гнущимися пальцами... Вышли только в двенадцать часов.

Вот она, вершина! Совсем рядом. Мнится, будто взять ее можно в один момент. Нужно только посильней разбежаться. Хочется бежать вприскок, прыгать, ибо сегодня мы вышли без рюкзаков!

Тем не менее неторопливо, осторожно идем по предвершинному плато. Под небольшим слоем сыпучего снега - лед. Попадаются участки открытого глетчера, трудные, но не столь коварные.

Нам остается лишь траверсировать предвершинный склон, чтобы выйти на Западный гребень. А по нему - несколько десятков совсем простых метров к вершине...

И вдруг... Странный, забытый нами, чужеродный для этого края шум, мерно нарастающий рокот. Из-за отдаленных скал на западе вынырнул маленький красный самолетик и полетел в нашу сторону... А мы-то за эти растянувшиеся в вечность четыре дня жизни в первозданном хаосе льда и снега начали думать, что в мире нет и не может быть ничего другого. Цивилизация казалась нам далекой и не очень достоверной легендой.

Самолетик пролетел над нашими головами и весело помахал нам крыльями. Мы вскидывали в воздух ледорубы и кричали "ура!". Потом он вышел на круг и повторил свой маневр. О нас заботятся, помнят! Нас любят, как должен любить человек человека! Пилот кружил над нами не менее получаса и улетел, лишь когда вышли на вершину. Под конец звук мотора начал нас раздражать. То ли просто привыкли за эти несколько дней к тишине, то ли тишина этих укрывшихся от посягательств людей ландшафтов гораздо ближе человеческому сердцу, чем грохот цивилизации.

Итак, 28 мая в 13 часов мы поднялись на высшую точку Мак-Кинли - 6193 метра. Поход длился всего лишь четыре дня! Теперь ничто не мешало нам до конца уверовать в нашу восходительскую стратегию. А я ощутил потребность в очередной раз повторить важнейшую альпинистскую заповедь: если природа приоткрыла дверь, то нужно в нее шмыгнуть, проскочить как можно скорее, ибо отворилась она совсем ненадолго - вот-вот захлопнется, прищемив при этом нерасторопных. Нужно двигаться, пока есть силы, не прохлаждаться, не нежиться на солнышке так, словно оно всегда стоит на месте и будет над тобой вечно.

Оставив на вершине советский вымпел с нашими автографами, сфотографировавшись, мы тут же начали спуск. Лютый холод не позволял стоять ни минуты. Как и было намечено, спуск проходил не по пути подъема, а по Западному гребню.

Это была оживленная дорога, людная, как городской проспект. Нам то и дело попадались встречные группы.

Едва начали спуск, сбросили метров триста, как встретили канадцев. Им оставалось до вершины еще часа два. Узнав о наших сроках, они округлили глаза. Сами-то они вышли, когда мы еще были в Москве, - уж пятнадцатый день на подъеме.

Потом шестерка американцев, завидев нас, еще издали стала хором кричать по-русски: "Ура! Молодцы!" Они затянули нас к себе в палатки и угощали самым ценным здесь - питьем в разных видах: лимонад, кофе, чай... Они буквально заставляли нас принимать все это "от пуза". Они покачивали головой, всплескивали руками, изумленно восклицая: "Мак-Кинли! За четыре дня?! В это не верится!"

Еще ниже нам попался лагерь альпинистов ФРГ. Здесь то же самое, тот же восторг. На дорожку они вручили каждому по пакету сладостей.

Были и другие встречи, которые нас несколько задержали на спуске. Впрочем, мы теперь не слишком спешили, ибо главное дело сделано. И вниз пришли только на другой день, 29 мая. Нас ждали, ринулись нам навстречу. Получилось нечто похожее на импровизированный маленький митинг, на котором нас буквально утопили в теплых приветствиях, приятных словах - в плане тех, из которых потом сложились формулировки в американской печати: "Они не спустились даже во время шторма на высоте 13000 футов". Или: "Это практически самое быстрое восхождение, какое здесь до сих пор было";

"До них самое быстрое восхождение было в июне 1959 года - за одиннадцать дней. Обычно на это требуется от 20 до 25 дней".

30 мая на связи с Мысловским и Ивановым узнали, что они уже были на вершине и теперь находятся на спуске. 1 июня мы с ними встретились.

В тот день на нашем небосклоне все-таки появилась мрачноватая туча. Исчезли Майк и Рейли!

Из базового лагеря они вышли вместе с нами и отправились по крутому пятидесятиградусному ребру, расположенному западнее Западного ребра. С тех пор их никто не видел. Весь день мы рассматривали в бинокль склоны на этом маршруте. И вдруг в разрыве облаков увидели их живыми и здоровыми. Вскоре они спустились. На вершину этим путем им выйти не удалось. На отметке 4200 их застала непогода, иссякли силы, и они приняли решение спускаться.

И последнее, о чем хотелось бы сказать в этой главе. В ожидании Мысловского и Иванова группа времени не теряла. Я и Олег предприняли попытку пройти на красавицу Форакер, вершину, которая манила нас еще на Мак-Кинли. Путь к ней лежал через гору Кроссон. Мы поднялись на Кроссон и увидели: для того чтобы попасть на Форакер, нужно траверсировать еще одну гору. Нас поджимало время: как раз здесь мы и узнали по рации, что Эдик и Валентин уже на спуске. Решили ограничиться Кроссоном.

В это время Лебедихин и Ефимов впервые поднялись на сравнительно небольшую, но сложную безымянную вершину. Это стало вторым первопрохождением советских альпинистов за рубежом!

<<Назад  Далее>>


Вернуться: В.Шатаев. Категория трудности

Будь на связи

Facebook Delicious StumbleUpon Twitter LinkedIn Reddit
nomad@gmail.ru
Skype:
nomadskype

О сайте

Тексты книг о технике туризма, походах, снаряжении, маршрутах, водных путях, горах и пр. Путеводители, карты, туристические справочники и т.д. Активный отдых и туризм за городом и в горах. Cтатьи про снаряжение, путешествия, маршруты.